EN
 / Главная / Публикации / М.В. Ломоносов и актуальные проблемы русского цивилизационного сознания

М.В. Ломоносов и актуальные проблемы русского цивилизационного сознания

22.11.2011

Хорошо известен тот факт, что в своем письме к И.И. Шувалову от 1 ноября 1761 года М.В. Ломоносов системно изложил ряд мер, которые, по его мнению, должны привести к социально-экономическому и культурному подъему России. Это письмо известно под названием «О сохранении и размножении российского народа». Однако в тени остается другой, причем значительно более фундаментальный по своему значению факт, – разработка русским ученым полноценного проекта модернизации русской цивилизации.

Речь идет о концентрации усилий Ломоносова на вполне определенных, причем системных макросоциальных задачах: 1) размножении и сохранении российского народа; 2) истреблении праздности; 3) исправлении нравов и о большем народа просвещении; 4) исправлении земледелия; 5) исправлении и размножении ремесленных дел и художеств; 6) придании большей пользы делам купечества; 7) улучшении  государственной экономии; 8) сохранении военного искусства во время долговременного мира [1, с. 131]. Все они, несмотря на свою декларативность, могут быть артикулированы в терминах социального проектирования, т.е. полагания такой модели социального бытия, в которой  содержится макет вариантов созидательной деятельности, плюс очерчены стратегические / тактические цели для конкретного общества.

В свою очередь понимание специфики социального проектирования, по моему убеждению, должно быть связано с проблемой цивилизационного лидера, качественной (структурно-содержательной) адекватности его сознания событиям и процессам исторической эпохи, а также трансэпохальным трендам. Так, А.Дж. Тойнби недвусмысленно выписал своеобразную социологию цивилизационного лидерства, в соответствии с которой наиболее продуктивными личностями, созидателями 21-й цивилизации и главными проводниками цивилизационных целей и ценностей, были основатели религий и святые, государственные деятели и полководцы, историки и политические мыслители, философы и поэты. Здесь, разумеется, нашлось место Будде, Христу и Мухаммеду, Цинь Шихуанди и Конфуцию, Платону и Александру Македонскому, Константину Великому и Карлу Великому, Данте и Шекспиру, Петру I и Наполеону I, Сталину и Чингисхану. 

Тем не менее данная проблема, как проблема цивилизационной теории,  вообще приоткрывает завесу сущностного плана организации той или иной цивилизации. Иначе говоря, главной интенции цивилизаций и соответствующих ей институциональных и экзистенциальных параметров. 

Здесь следует напомнить, что структуру всякой цивилизации, позволяющей ей самопроизводиться в виде универсальной социокультурной целостности составляют: 1) цивилизационный лидер и священный текст; 2) фундаментальные цивилизационные институты – церковь, семья, школа, искусство, наука; 3) политические и экономические институты; 4) «цивилизационная масса» и превалирующий образ жизни людей [2, с. 324-327]. Разумеется, наиболее важными структурными элементами здесь выступают цивилизационный лидер и текст. Однако если базисный текст той или иной цивилизации содержит в себе код ее исторической прагматики (для синтской цивилизации – это «Пятикнижье», для индо-буддийской – Ригведа, для исламской – Коран, для западной – это Библия, древнегреческая полисная демократия и древнеримские правовые кодексы, средневековое готическое мировоззрение и возрожденческий гуманизм, наука и правоогораживание индивидуума, конституция США и кодекс Наполеона), то задача лидера перевести закодированную информацию в структуру социального действия, определить на ее основании формы, цели и ценности исторического бытия. Таковыми были Конфуций и Лао-цзы, Сиддхардха Гаутама и Мухаммед, князь Владимир и преп. Сергий Радонежский, отцы-основатели США и Наполеон...

Применительно к рассматриваемой эпохе – эпохе просвещения – вполне правомерен тезис о том, что М.В. Ломоносов в России, а И.-В. Гете в Германии выступили в роли интеллектуальных и духовных лидеров собственных цивилизаций. Причем как первый, так и второй представляли собой универсальный тип личности – носительницы естественнонаучных и социогуманитарных знаний, навыков организации научной деятельности и образовательного процесса, наконец, литературной и художественно-эстетической практики. Кроме того, оба они, хотя и в разных жанровых формах («Древняя российская история...», «Петр Великий», многочисленные оды – с одной стороны, «Фауст», «Рейнеке-лис», «Герман и Доротея» – с другой), являются создателями национального нарратива, конститутивного в отношении текущего исторического момента и будущего великих народов.

Тем не менее, в отличие от Гете, мало интересовавшегося политикой и испытывавшего отвращение к войне [3, с. 109-146], М.В. Ломоносов как цивилизационный лидер обладал вполне четким культурно-политическим сознанием. Его смысловую структуру можно эксплицировать, опираясь на идею о том, что русская цивилизация, с одной стороны, выступала в роли наследницы идейно-исторического и морально-аксиологического кластера византийской цивилизации, а с другой – цивилизацией-реципиентом европейского культурного опыта эпохи модерна.

Проще говоря, она находится в тот период в активном поиске синтеза восточнохристианской духовности и социокультурной инноватики, предложенной западной цивилизацией. И именно Ломоносов как ученый и общественный деятель, прошедший школу-наследницу византийской образованности – Славяно-греко-российскую академию – и европейский классический (Марбург) и технический (Фрейбург) университеты, выступил в роли личности, в своей гениальности способной не только к интеллектуально-нравственному синтезу двух цивилизационных потоков в формате русской цивилизации, но и пролонгированию стратегических интересов России в мире. 

Можно допустить, что этот синтез византийского и европейского цивилизационных текстов, институтов и даже образа жизни возможен только на русском субстрате. Говоря о социокультурном синтезе, а не преодолении византийского и европейского влияний, как считает Р.К. Баландин [4, с. 53-54], можно привести ряд аргументов в пользу данного тезиса. Одна линия аргументации здесь может быть формальной. Так, доказано, что в Славяно-греко-латинской академии, выпускником которой был великий русский ученый, превалировала «идея синтеза различных культур» [5, с. 43]. Причем, несмотря на «латинский уклон» в петровскую эпоху, при ректорстве Палладия Роговского.  Другая, напротив, носит содержательный акцент. К примеру, М.В. Ломоносов утверждает, что из «греческого изобилия» мы, русские, «умножаем довольство российского слова» [6, с. 198], но само российское слово требует совершенствования и развития (отсюда его попытки не только построить грамматику и рифмологию русского литературного языка, упорядочить «первообразные слова российские» и пословицы, но и методичное сочинительство духовных и героических, трагических и сатирических произведений). С другой стороны, он настаивал на изменении содержания и формы институтов науки и образования в России, при этом желая исправления жизни отечественной Академии наук «паче превышения иностранных академий» [7, с. 350]. То же самое касалось Академической гимназии как «основы всех свободных искусств и наук» в России и для России [8, с. 415]. Т.е. залогов ее  будущего процветания и величия.

Подобная аргументация возвращает нас к его главной идее – разработки и объективации цивилизационного проекта. Поэтому ниже попытаюсь осуществить ее посильную экспликацию. 
Своеобразным ключом к пониманию ломоносовского цивилизационного проекта можно считать строки из его стихотворения «Разговор с Анакреонтом»: 

Изобрази Россию мне.
Изобрази ей возраст зрелой
И вид в довольствии веселой,
Отрады ясность по челу
И вознесенную главу  [9, с. 302].

Как видим, Ломоносов просит Анакреонта набросать образ чаемой России, которую он сам пытался построить во многих своих произведениях. Тем не менее смысловым экстрактом всех его попыток можно считать систему вполне определенных идей:

1) идею общего блага (выраженную не только в словах о «пользе и славе Государства Российского», но и пользе всего человеческого рода);
2) идею монархии как наиболее адекватного института управления, способного обеспечить русскому народу условия и сам путь к благу;
3) идею «российского народа» как творца и одновременно реципиента общего блага.

Все три идеи «отворяют широкие врата России» к ее будущему, поскольку и в русских монархах, и в русском народе скрыты не виданные ранее возможности. С одной стороны, Провидение благоволит русской монархии, но это благоволение должно быть подтверждено последовательною цепью дел, начало и образец которым положили Алексей Михайлович и Петр Алексеевич. С другой стороны, русский народ, отличающийся «остротой понятия», «поворотливостью членов», «склонностью к любопытству» и недюжинной волей, наконец-то может стать субъектом истории. Судьба этих двух величин напрямую связана с идеей общего блага, которая имеет вполне осязаемые характеристики – умножение внутренних и внешних государственных границ, наращивание численности населения за счет хозяйственных и культурных дел, просвещения и благополучного бытии, при сохранении «общего подданных спокойствия и безопасности».

Конечно, такое толкование идеи общего блага, а именно – для всех подданных русской монархии, заметно контрастирует с европейским опытом в этой сфере. Например, наиболее передовая страна Европы – Великобритания – выразила ту же идею общего блага иначе. Несколькими десятилетиями спустя Т.Р. Мальтус, а затем И. Бентам и Дж.Ст. Милль обозначили ее в виде селективного социального блага («закон о бедных» в работе Мальтуса «Исследование о законе народонаселения» говорит о невозможности получения такового низшими слоями общества, а у основоположника утилитаризма дана более лапидарная формула: «достижение наибольшего счастья для наибольшего числа людей»). В России как цивилизации, воспитанной на византийском историческом опыте, такая редакция общего блага попросту  недопустима. И это понятно, поскольку сам М.В. Ломоносов вырабатывал эту идею не отвлеченно, но через собственную драму подъема на лифте вертикальной мобильности. Но она же станет ключевой идеей и последующих цивилизационных «строек».

Конечно, можно говорить о том, что Ломоносов следует в фарватере запущенной Петром Великим модернизации. Это вполне справедливо, поскольку и он сам неоднократно писал на эту тему. К примеру: «Чрез сии Петровы дарования (особые таланты монарха – Д.М.) приняла новый вид Россия, основаны науки и художества, учреждены посольства и союзы, отвращены хитрые умыслы некоторых держав и против нашего Отечества...» [11, с. 259]. Однако справедливо и другое: в отличие от Петра I, видевшего субстанцию модернизации, прежде всего, в государстве, его крепких и сильных институтах, Ломоносов делает ставку на науку и образование. Причем в его проекте модернизации именно они (со временем) способны обеспечить реализацию идеи общего блага.

Между прочим, М.В. Ломоносов закладывает определенную традицию в русской науке и общественной мысли, предметом которой служит Россия и ее процветание. Здесь даже можно говорить о некоторой приемственности, идущей от М.В. Ломоносова – через Д.И. Менделеева и В.И. Вернадского к Ю.А. Жданову и Н.Н. Моисееву. Однако всех названных ученых связывает представление о том, что именно наука выполняет роль фундирующего цивилизационный организм института. Недаром ученый пел гимны многим наукам – астрономии, механике, физике, химии, минералогии, географии, истории, филологии и философии, а также искусствам, закладывая прочный фундамент для скачка России в передовые страны мира.

Думается, что проблемы модернизации современной России, после нескольких исторических катастроф вновь осознающей себя в роли евразийской цивилизации, в полной мере связаны с идейным наследием М.В. Ломоносова. Недаром указывается, что только гуманистически-ноосферный проект [12, с. 269] способен сообщить нашей цивилизации искомую формулу устойчивости и процветания, включающую в себя инноватику и нравственное регулирование социокультурных процессов.

И никто как М.В. Ломоносов не стоял у истоков выработки ценностных оснований развития, обладая адекватным актуально-перспективным цивилизационным сознанием. В нем, как и в цивилизационном бытии, всегда должна быть акцентуирована и реализована идея общего блага.

Муза Дмитрий Евгеньевич,
доктор философских наук, профессор кафедры философии ГВУЗ «Донецкий национальный технический университет» (Донецк, Украина)


Литература
1. Ломоносов М.В. О сохранении и размножении российского народа / М.В. Ломоносов // Ломоносов М.В. Избранные произведения. В 2-х томах. – М.: Наука, 1986. – Т. 2. История. Филология. Поэзия. – С. 130-144.
2. Соколов С.В. Социальная философия. Учеб. пособие для вузов / С.В. Соколов. – М.: Юнити-Дана, 2003. – 440 с.
3. Хлодоковский Н.А. Иоганн Вольфганг Гете, его жизнь и литературная деятельность / Н.А. Хлодоковский // Жизнь замечательных людей. Биографическая библиотека Ф. Павленкова. – Челябинск: Урал LTD, 1996. – С. 11-146 (малая биографическая серия).
4. Баландин Р.К. Михаил Ломоносов / Р.К. Баландин. – М.: Вече, 2011. – 352 с.: ил. – (Великие исторические персоны).
5. Мамчур Е.А., Овчинников Н.Ф., Огурцов А.П. Отечественная философия науки: предварительные итоги / Е.А. Мамчур, Н.Ф. Овчинникова, А.П.Огурцов. – М.: РОССПЭН, 1997. – 360 с. 
6. Ломоносов М.В. Предисловие о пользе книг церковных в российском языке / М.В. Ломоносов // Ломоносов М.В. Избранные произведения. В 2-х томах. – М.: Наука, 1986. – Т. 2. История. Филология. Поэзия. – С. 197-202.
7. Ломоносов М.В. Записка о необходимости преобразования Академии наук. 1758-1759 / М.В. Ломоносов // Ломоносов М.В. Избранные произведения. В 2-х томах. – М.: Наука, 1986. – Т. 2. История. Филология. Поэзия. – С. 336-355.
8. Ломоносов М.В. Проект Регламента Академической гимназии. 24 марта – 27 мая 1758 г.  / М.В. Ломоносов // Ломоносов М.В. Избранные произведения. В 2-х томах. – М.: Наука, 1986. – Т. 2. История. Филология. Поэзия. – С. 413-435.
9. Ломоносов М.В. Разговор с Анакреонтом / М.В. Ломоносов // Ломоносов М.В. Избранные произведения. В 2-х томах. – М.: Наука, 1986. – Т. 2. История. Филология. Поэзия. – С. 298-303.
10. Ломоносов М.В. Краткое описание разных путешествий по северным морям и показания возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию / М.В. Ломоносов // Ломоносов М.В. Избранные произведения. В 2-х томах. – М.: Наука, 1986. – Т. 1. Естественные науки и философия. – С. 436-490.
11. Ломоносов М.В. Слово похвальное блаженные памяти Государю Императору Петру Великому, говоренное апреля 26 дня 1755 года / М.В. Ломоносов // Ломоносов М.В. Избранные произведения. В 2-х томах. – М.: Наука, 1986. – Т. 2. История. Филология. Поэзия. – С. 244-263.
12. Кузык Б.Н. Россия в цивилизационном измерении: фундаментальные основы стратегии инновационного развития / Б.Н. Кузык. – М.: Институт экономических стратегий, 2008. – 864 с.

Рубрика:
Тема:
Метки:

Также по теме

Новые публикации

Историки стран СНГ напишут общий учебник по истории Великой Отечественной войны. Такое решение – в первый раз в 2018-м в Минске, второй раз в 2019-м Москве и в третий раз в 2020-м году в Киеве – принято Ассоциацией директоров институтов истории стран СНГ. Какой это будет учебник, и кто по нему будет учиться – вопрос остаётся открытым.
С 19 сентября по 4 октября в Лейпциге проходит Межкультурная неделя под девизом «Вместе жить, вместе расти» (Zusammen leben, zusammen wachsen), программа которой включает более 100 мероприятий: лекции, спектакли, концерты, кинопрограммы, дискуссии, консультации, встречи, ток-шоу, литературные чтения, фестивали.
Всемирный день туризма в этом году омрачён пандемией, но «охота к перемене мест» у людей неистребима. Об этом свидетельствуют письма, дневники, заметки отважных и наблюдательных людей, в разное время и с разными целями рискнувших отправиться в далёкое путешествие.
В Херсоне местное управление СБУ призвало городские власти отказаться от проведения музыкального фестиваля-конкурса «Бархатный сезон». Ситуацию прокомментировал организатор фестиваля Александр Кондряков  – руководитель украинской общественной организации «Русская школа» и президент Международного педагогического клуба.  
120 лет со дня рождения выдающегося лингвиста Сергея Ожегова исполнилось 22 сентября. Главным научным достижением Ожегова стал всем известный «Словаря русского языка», который только при жизни лингвиста выдержал шесть переизданий, и продолжал совершенствоваться и пополняться даже после смерти учёного.
В истории открытия Антарктиды, 200-летие которого отмечается в 2020 – 2021 годах, ещё остались неизвестные страницы. Например, мало кто знает о человеке, без которого и экспедиция, и само открытие ледового материка могли бы не состояться. Речь о морском министре Иване Ивановиче де Траверсе.
В Эстонии, по разным причинам, с каждым годом увеличивается количество русскоязычных детей, поступающих в школы с эстонским языком обучения. Родители всё чаще встают перед проблемой – как сохранить идентичность ребёнка, дать ему хороший русский язык, знания по родной литературе и культуре. На эти вопросы отвечает директор Таллинской школы русского языка Института Пушкина Инга Мангус.