RUS
EN
 / Главная / Публикации / В Латвии начались аресты инакомыслящих русскоязычных активистов

В Латвии начались аресты инакомыслящих русскоязычных активистов

Алла Березовская 11.05.2018


За решёткой сидят уже двое – доктор экономики А. Гапоненко и журналист В. Линдерман. Ещё несколько человек — участников прошедшего недавно в Риге Вселатвийского родительского собрания, посвящённого пресловутой реформе русских школ, находятся под колпаком у местных спецслужб.

Колпак этот, видимо, большой. Помимо названных узников, под ним нашлось место и лидеру Русского союза Латвии, экс-европарламентарию Татьяне Жданок, и активисту Штаба защиты русских школ Александру Ливчаку, и двум молодым мамочкам, эмоционально выступавшим на открытом Родительском собрании.

У одной из них, к слову, трое детей, но и это не остановило бригаду бравых мужичков в масках, нагрянувших к ней на работу в реабилитационный центр — чтобы доставить на допрос к инспектору Полицию безопасности (ПБ). Дело в том, что без повестки, лишь по звонку со скрытого номера, она отказалась ехать из Даугавпилса в Ригу, а т. к. повестку Евгения Крюкова так и не получила, то и не поехала никуда…

Русскоязычные правозащитники в Латвии протестуют против героизации пособников фашистов. В центре – А. Гапоненко
Но куда ж от вездесущего колпака денешься? Я и сама под него тоже попала, так как была в числе выступавших на том собрании — да, как журналист и как активист — гражданский. Бывает и такое, когда кто-то из профессиональных журналистов идёт в политики, кто-то — в мэры, кто-то — в школы, а кто-то — в тюрьму.


Пишите письма — вам ответят

Я же полгода назад пришла защищать русские школы. Меня, как и многих, до глубины души возмутило хамское отношение властей Латвии к русскоязычным жителям страны. К нам и нашим детям, у которых по воле кучки политических «двоечников» отбирается право выбора языка обучения в школе.

И таких возмущённых, расстроенных, обеспокоенных родителей, бабушек и дедушек набралось ещё несколько тысяч. Мы начали обсуждать эти проблемы открыто — сначала в соцсетях, затем на собраниях в помещении Русского союза Латвии, лидеры которого, единственные в нашей стране, выразили готовность побороться за образование на родном языке.


Были написаны десятки призывов и писем — президенту республики, депутатам парламента, министрам и политикам от Русской общины Латвии, других культурно-общественных организаций, от группы русских профессоров и академиков, от родителей учащихся русских школ. С единственной просьбой — не торопиться со школьной реформой: она сырая, неподготовленная, не имеющая ни базы, ни средств, ни методик для её реализации.

Ничего! Кроме страстного желания группы национальных патриотов Сейма объявить к предстоящим парламентским выборам о своей главной и большой победе: мы это сделали, мы уничтожили русские школы! (А больше-то им и похвастаться нечем! Ну не тем же, что ежегодно из страны за рубеж уезжает 20 тысяч человек?)

Политики высокомерно отмахнулись от всех родительских просьб и мнений специалистов в области образования. Закон о полной «шадуризации» (от имени нового министра образования и науки Латвии Карлиса Шадурскиса. – Ред.) школ нацменьшинств был принят в рекордно короткие сроки — случай практически беспрецедентный.

Надо ли говорить, что сотни тысяч русских жителей Латвии почувствовали себя глубоко обиженными и униженными? На сей раз политики нанесли болезненный удар по нашим детям, по их судьбам и их будущему.

Они лишили их возможности получить качественное образование в школе на родном языке, что в итоге обернётся криминализацией и маргинализацией всего общества — мир знает немало таких примеров.

И, конечно, действия горе-депутатов и чиновников от минобразования вызвали серьёзную конфронтацию в обществе, грозящую перерасти, не побоюсь этих слов, в межнациональную рознь…

 Татьяна Жданок – лидер Русского союза Латвии
Но вот парадоксы нашего времени — в разжигании этой самой розни латвийская Полиция безопасности подозревает не автора скандальной и провальной школьной реформы, а  участников открытого Вселатвийского родительского собрания. В том числе и автора этих строк.
Приглашение на беседу в ПБ я получила по телефону. В кошки-мышки играть не стала, ибо нам скрывать нечего, что видим — то и пишем. Работа у нас такая.

В это время в 1937-м…

Я шла утром 9 мая на встречу с неведомым мне инспектором ПБ, взяв с собой блокнот и ручку. И пыталась представить, что чувствовал мой отец, тоже журналист, в 1937 году, когда его из редакции газеты везли на допрос в похожую организацию…

В детстве я часто расспрашивала его о той жизни. Знаю, что отца взяли по доносу его коллеги, обвинили в написании антисоветских статей, но предъявить их не смогли. Свою вину он не признал.

На ночных допросах следователь бил металлической линейкой по столу, когда видел, что арестант засыпает. Тогда отец научился спать, сидя с широко открытыми глазами… Он провел в сталинских лагерях и ссылке в общей сложности 18 лет. В 1955-м был полностью реабилитирован. Когда я училась в 9 классе, папа умер в возрасте 68 лет, что осталось для меня на всю жизнь незаживающей раной…

Лицом к лицу лица не увидать

Но вот и я в ПБ. В кабинете у инспектора Булса было жарко и душно. Напротив его стола стояли два чуть продавленных стула, как бы ещё хранивших воспоминания о только что сидевших здесь и исчезнувших людях. Линейки на столе не было…

Проверив мои документы, следователь порадовался, сообщив, что с ними всё в порядке. А вот у той моей коллеги, которая была передо мной, паспорт оказался просроченным. Поэтому девушку пришлось передать компетентным органам. На мой вопрос, что за коллега, он сообщил, что это Диана (забыла её фамилию), тоже участница Родительского собрания. (Видимо, та самая мамочка, которая у свободного микрофона, в качестве образного выражения, использовала слово «бомба»…)

Не могу скрыть своего удивления по поводу задержания женщины из-за просроченного паспорта, на что Булс пожимает плечами — что, мол, поделаешь! — и мы плавно переходим к моей персоне. Из пояснений следователя узнаю, что против меня возбуждён уголовный процесс.

Что это означает? Это ты как бы стоишь в прихожей, пока комендант решает, куда тебя определить — в ближнюю комнату с надписью «свидетель», или в более дальнюю — «подозреваемый». Есть и третий вариант — скажут, что для тебя место ещё не готово, и ты уйдешь восвояси.

Меня знакомят с правами и обязанностями лица, против которого возбужден уголовный процесс. И уточняют, что моя статья — 78-я (вспоминаю сразу про отцовскую 58-ю…), ч. 1 — разжигание межнациональной розни. До трёх лет, между прочим… Ну, здравствуй, Берия!

Мы пойдём к президенту, мы напомним ему

Сказать, что удивлена, — мало. Поэтому промолчу. От адвоката отказываюсь. Смотрим вместе с Булсом фрагмент моего выступления на Вселатвийском родительском собрании — освежить мою память. Запись хорошая, качественная…

Привожу краткое изложение собственной речи: «В середине марта вместе с главой Русской общины Латвии мы отправили обращения, под которыми были собраны около 4 тысяч подписей — в различные департаменты и комитеты ООН, ПАСЕ, ЕК и ЮНЕСКО.

На сегодня получены четыре ответа. Один из них — от Верховного комиссара ОБСЕ по делам нацменьшинств, сотрудники офиса которого просили нас и впредь информировать их о развитии ситуации в Латвии.

Россия тоже целенаправленно поднимает на международной арене вопрос о правах русских жителей в странах Балтии. Кроме того, по нашему призыву представители русского зарубежья в 35 странах мира провели флэшмоб в поддержку русских школ Латвии».

Соотечественники в десятках стран выступили в поддержку русских школ в Латвии В конце выступления я призвала родителей и всех, кого волнует судьба русского образования, принять участие 4 апреля в официально заявленном шествии к Президентскому замку.

И вот здесь, я единственный раз коснулась условно национальной темы, сказав, что мы пойдём к президенту: «Мы напомним ему, что он — президент всех народов Латвии, а не только латышей. Мы напомним, что у него русская мама. И сейчас, предавая её, он предаёт и свою страну тоже. Это очень плохо, мы попросим его этого не делать…»

Шноре — это вам не Линдерман!

Как я понимаю, именно за эти мои слова мне сейчас светит 78-я статья? Сложно удержаться, чтобы не передать привет Шноре — депутату Сейма Латвии, в прошлом году в газетке сравнившему русских в Латвии со вшами, которых никак не вывести из шубы.

Более ста заявлений было направлено в Генпрокуратуру от граждан Латвии с просьбой возбудить против политика-ксенофоба уголовное дело — за разжигание межнациональной розни. Но это ж не Линдерман! А уж тем более не Березовская или Крюкова! Шноре по определению не может быть лицом, против которого в Латвии открывается уголовный процесс.

Но что-то я сильно отвлеклась и совсем забыла про следователя Булса. А он уже готов записать в протокол моё мнение о прошедшем 31 марта мероприятии. Скрывать от органов я ничего не стала.

Моё мнение, занесенное в протокол: Вселатвийское Родительское собрание проходило в рамках Конституции ЛР, предусматривающей свободу собраний и свободу слова. Никаких противоправных действий при этом не происходило.

Адреса-пароли-явки?

Дальше были довольно нудные расспросы, типа — адреса-пароли-явки, на что следовали искренние ответы — не знаю, не помню, не в курсе. Уже слегка раздражённый однообразием нашей беседы, следователь спросил, с какого перепугу я в своём выступлении упомянула Россию.

Не для того ли, чтобы просить её о помощи, как на Украине? Да боже упаси! Под мою диктовку в протоколе было записано: «Как только что мы с вами вместе прослушали в записи, на собрании я упомянула Россию как страну, которая на международной арене привлекает внимание к проблемам русского меньшинства Латвии».

Очень удивился следователь моим словам про русские школы как культурно-историческое наследие Латвии, которое необходимо сохранять. Спросил, с какой стати – наследие? Ведь через Латвию многие проходили – и шведы, и поляки, и литовцы. Что ж теперь – это наследие? И школы теперь всем открывай – русским, полякам, евреям?

Но всё же, недоверчиво крутя головой, в протоколе с моих слов инспектор Булс записал и год открытия первой русской школы в Риге, и имя императрицы, по чьему указу это было сделано.

Латвийский активист Владимир Линдерман

Не согласился следователь с моим мнением по поводу Владимира Линдермана, когда на его вопрос я выразила сомнение в его радикализме, считая это преувеличением. Думаю, он в последние годы как раз стал гораздо спокойнее и мудрее. Но тут наши с Булсом взгляды радикально не совпали. Надеюсь, что пока за это не сажают. Хотя зуб не дам.

Через час меня вывели на свободу. Про «комнату», определяющую мой дальнейший статус, инспектор обещал ещё подумать и посоветоваться с Уголовным кодексом. Как говорится, был бы человек…

А закончить мою запись для поднятия настроения мне бы хотелось подходящим по случаю четверостишием от Губермана: «Стоять за убеждения не трудно. Гораздо тяжелей за них сидеть».

Да, как позже выяснилось, Диана с просроченным паспортом через пару часов тоже покинула это печальное здание. Но надолго ли — кто скажет?

Источник: BALTNEWS.LV


Также по теме

Новые публикации

За последние 30 лет произошла коренная ломка речевого этикета деловой коммуникации: от привычной схемы «руководитель – подчинённый» она переходит на модель, когда нужно завоевать внимание и уважение своего адресата. О том, как иногда это непросто приживается, рассказывает доцент кафедры русского языка Института лингвистики РГГУ Наталья Гурьева.
Третья волна эмиграции из СССР, также как и вторая, проходила в условиях «холодной войны», что предопределило ее роль в формировании образа России за рубежом. При этом данная волна имела весьма существенную специфику, поскольку основной её поток состоял из национальной еврейской эмиграции, лишь дополнявшейся незначительной по численности, но значимой с точки зрения пропагандистского эффекта второй составляющей – т. н. «диссидентской», впрочем, также имевшей свою, и достаточно значительную, еврейскую составляющую.
Размеры шпиономании в странах Балтии начинают приобретать масштабы государственной системы. В Литве, как мы уже рассказывали, местные контрразведчики отрапортовали о выявлении целой сети российских агентов во главе с бывшим вице-мэром Вильнюса, оппозиционным политиком Альгирдасом Палецкисом. Несколько человек уже четыре месяца находятся за решёткой. А в Латвии с октября 2018 года в тюрьме по «шпионской статье» томится и бывший офицер милиции и полиции Олег Бурак.
15 февраля исполняется 30 лет со дня вывода советских войск из Афганистана. Время быстротечно, и немало воды утекло за эти годы в реке Амударья, по мосту через которую выводил войска на советскую территорию командующий 40-й армией генерал Борис Громов.
«Мудрые государственные деятели России всегда знают, как выбирать своих иностранных представителей», – так писала одна из американских газет в 1851 году о российском после в США Александре Бодиско. Он проработал на этом посту 17 лет – рекордный срок. Уважение к нему было столь велико, что в день его похорон американский конгресс на день прервал работу, что стало беспрецедентным событием.
Ивана Андреевича Крылова, 250-летие которого мы отмечаем, все знают как автора замечательных басен. Между тем современникам он не менее был известен как автор популярных пьес, но ещё больше – как один из главных русских чудаков.
Абделлатиф Мохамед Эльсайед Рефат – директор и преподаватель языкового центра «Восток» (Хургада), где изучается русский язык. Дипломированный преподаватель РКИ, выпускник московского вуза, сейчас он обучает жителей Хургады как русскому, так и арабскому языкам. Он рассказал корреспонденту «Русского мира» о возможностях обучения в Хургаде и об отношении простых египтян к нашей стране.
Почему современному политику не обойтись без багажа пословиц и поговорок и как русская фразеология стала международным брендом, в кильватере которого следует вся Европа и часть Америки? Об этом рассказывает профессор Санкт-Петербургского университета, автор «Большого словаря русских крылатых слов» и «Большого словаря русских пословиц и поговорок», почётный председатель Фразеологической комиссии при Международном комитете славистов Валерий Мокиенко.